МОЛИТВА ЗА МИР

Михаил Рощин

Nastasia Roshchina, age 17 tempera

Diana Mamieva, age 15 watercolor

Холодной осенью 1999 года, в конце октября, когда уже почти месяц шла Вторая Чеченская война и из Чечни хлынул поток беженцев, в Москве было тихо и спокойно, никто не протестовал против новой войны. Подавляющее большинство людей были уверены: в ней виноваты чеченцы.

Очень мало кто в тот момент понимал, что происходит новая трагедия целого народа, и кровавым путем вряд ли удастся улучшить взаимопонимание русских и чеченцев.

Я тогда очень переживал, но главное мое беспокойство состояло в том, что я ничего не мог сделать. Я позвонил Виктору Попкову, глубоко верующему старообрядцу. Виктор серьезно работал в Чечне еще в первую войну: привозил гуманитарную помощь, обменивал пленных, наблюдал за хрупким перемирием лета 1995 года. Нам обоим было ясно, что на этот раз широких протестов против войны не будет.

Пресса шумела: “Дайте нашей армии довести дело до конца!” В чем оно состояло, почему-то никто не объяснял.

Виктор предложил начать голодовку молитвенной солидарности с чеченским народом. Своим лозунгом мы выбрали слова древнерусского князя Александра Невского: “Не в силе Бог, а в правде!” Акцию мы начали проводить у Малого Соловецкого камня, привезенного с Соловков, где в годы сталинских репрессий находился крупный лагерь для политических заключенных. К этому камню как к фундаменту крепились веревками наши транспаранты. За камнем (он выше человеческого роста) можно было укрыться от порывов ледяного ветра, на котором, словно паруса, трепетали наши плакаты.

Эту голодовку правильнее было назвать строгим постом, так как мы регулярно пили горячую воду в здании правозащитной организации “Мемориал”, расположенной по соседству.

Рядом с Соловецким камнем мы сделали небольшое укрытие из полиэтилена, напоминающее палатку. Там на небольшом складном столике положили духовные книги и поставили иконы. Мы молились за всех погибших в эту войну, чеченцев и русских, христиан и мусульман, старались объяснить всем, кто к нам приходил, причины нашей акции, и от многих получали поддержку. До сих пор помню женщину, которая приехала на поезде из другого города, чтобы встретиться с нами.

Через девять дней после начала голодовки меня заменил мой друг, московский квакер Саша Горбенко. Я просил его принять посильное участие в нашем мероприятии и поголодать, например, неделю. Он согласился и проголодал сорок два дня вплоть до дня выборов в Государственную думу России.

Саша влился в нашу акцию просто и естественно. Он считал, что его духовные усилия должны быть востребованы, когда в мире льется кровь и гибнут беззащитные люди. И мы были согласны с ним. Результаты нашей работы, конечно, были скромными, но мы думали, что лучше действовать, чем молча смотреть, как от нашего имени (я имею в виду всех россиян) совершается преступление за преступлением.

На пятой неделе непрерывной голодовки Виктор Попков стал собираться в Чечню для встречи с чеченским президентом Асланом Масхадовым. Виктор верил, что такая встреча могла бы остановить военные действия. Он улетел в Слепцовскую в Ингушетии 3 декабря 1999 года. Там после сорока двух дней поста он прекратил голодовку и на следующий день пешком пересек контрольно-пропускной пункт неподалеку от Слепцовской. Чеченцы отнеслись с уважением к благочестивому иноверцу. Виктору удалось побывать в селениях Урус-Мартан и Валерик, но он не смог перейти линию фронта и попасть на территорию, не контролируемую федералами.

Зимой 2000 года Виктор смог еще два раза побывать в Чечне: он привозил деньги, покупал муку и раздавал ее жителям сел. Позднее, весной, Виктор, наконец, встретился с президентом Чечни Асланом Масхадовым, но дорога к миру оказалась труднее, чем мы думали, а война каждый день взращивает новые семена ненависти. Но все же я верю: только вырвав ненависть из наших сердец, мы сможем пойти навстречу друг другу и понять, что нет ничего дороже мира.

Story Collections