МИЛОСЕРДИЕ: ВОСПОМИНАНИЯ ПОЭТА

Евгений Евтушенко
Отрывок из автобиографии

Unknown artist, pen and watercolor
Artur Cherov, ink
Unknown artist, pen and oil pastel
Unknown artist, pen and watercolor
Unknown artist, pen and watercolor
Unknown
Unknown artist, pencil and watercolor

В сорок четвертом году мама и я возвратились в Москву.

И я впервые увидел наших врагов. Если не ошибаюсь в цифре, около двадцати тысяч немецких военнопленных должны были пройти по улицам Москвы в одной колонне.

Все мостовые были заполнены народом и оцеплены солдатами и милицией. В основном это были женщины. Русские женщины с руками, потрескавшимися от тяжелых работ, с губами, не привыкшими к помаде, с худыми сутулыми плечами, на которых они вынесли полтяжести войны.

Наверное, у каждой из них немцы убили или отца, или мужа, или брата, или сына.

Женщины с ненавистью смотрели туда, откуда должна была вот-вот появиться колонна военнопленных.

Наконец она появилась.

Впереди шли генералы, надменно подняв массивные подбородки. Углы их губ были презрительно поджаты. Они всем своим видом старались показать свое аристократическое превосходство над победившими их плебеями.

– Одеколоном пахнут, сволочи! – ненавидяще сказал кто-то в толпе.

Рабочие руки русских женщин медленно сжимались в кулаки. Солдаты и милиция уже из последних сил сдерживали их.

И вдруг что-то случилось с ними. Они увидели немецких солдат, тощих, небритых, с грязными, пропитанными кровью бинтами, ковыляющих на костылях или опирающихся на плечи своих товарищей; солдаты шли с низко опущенными головами.

На улице воцарилось мертвое молчание, только слышалось шарканье сапог и стук костылей.

И вдруг я увидел, как одна немолодая женщина в грубых сапогах положила руку на плечо милиционера:

– Пропусти!

И что-то в ней такое было, в этой женщине, отчего милиционер отодвинулся.

Женщина подошла к колонне, вынула из-за пазухи что-то, обмотанное в ситцевый платок, развернула. В платке была горбушка черного хлеба.

Женщина неловко сунула хлеб в карман измученного, еле держащегося на ногах солдата.

И вдруг со всех сторон к солдатам бросились женщины и стали им совать хлеб, папиросы…

Это были уже не враги. Это были люди.

Story Collections