ДОМ, ЧТО ПОСТРОИЛА ЛЮБОВЬ

Уильям Прайс

Zhenya Sokolova, age 10 framed: felt-tip pen and watercolor
Ruslan Basayev, age 20 framed: ink
Madina Mamayeva, age 13 framed: watercolor
Alieve Zulikyan framed: watercolor
Malika Saiyeva, age 19 pencil and watercolor
Alhazur Karimov framed: pencil and watercolor

  Это подлинная история. Она произошла во Франции после Первой мировой войны. Тогда в результате сражения целая деревня оказалась стертой с лица земли.

    Мари проснулась в кромешной тьме, в нос ударил уже ставший привычным затхлый запах земли. Ее маленькое тело дрожало от холода и сырости. Она поднялась, чтобы поправить грубые лохмотья на грязном полу, служившие ей постелью, и вспомнила ночной кошмар, который, словно черная туча, все еще окутывал ее. Один и тот же страшный сон снился ей каждую ночь.

    Начинался он, как всегда, с приятных воспоминаний. Ей снилась ее любимая маленькая французская деревня. Они с мама и бабушкой выходили из своего уютного старого домика и шли по узкой улице. Яркие цветы свисали, колыхаясь, из ящиков под каждым окошком. Солнце сияло на высоком шпиле колокольни. Но вдруг другая, ослепительная вспышка озарила деревню – то был орудийный залп. Мари снова задрожала, когда счастливый сон превратился в кошмар. Мрачные картины вставали у нее перед глазами. Вот мама и бабушка в ужасе прячут ее под деревьями. Все трое лежат, распластавшись на покрытой листьями земле. Мимо пробегают солдаты в синей форме. Залпы орудий, грохот сражений, взрывы, дикие крики! Огонь! Когда все стихло, деревни уже не было.

Бой ушел дальше, а Мари, мама и бабушка со слезами на глазах рылись в груде развалин, которые когда-то были их домом. Маленькая семья переселилась в старый подвал, где раньше хранили фрукты. “Как кроты в норе”, – печально думала Мари.

    Она зарылась в свои лохмотья и погрузилась в тревожный сон. Кошмар продолжался.

    Солдаты снова тяжело шагали над ее головой. За французскими солдатами в синей форме шли немецкие в зеленой. К всеобщему облегчению, они скоро ушли. Потом пришли американцы в форме защитного цвета. Американцы смеялись и раздавали детям французские монетки. Но когда они ушли, деревня все еще оставалась в развалинах.

    Когда Мари опять проснулась, солнечные лучи сияли сквозь щели в старых досках, заменявших крышу подвала.

Она услышала новые незнакомые звуки и быстро вскочила.

Что-то новое происходило в это утро. Ей не терпелось поскорее узнать, что это за звуки.

– Мама, это снова вернулись солдаты? – спросила она с тревогой.

– Нет, моя дорогая. Выйди и посмотри, кто приехал.

Мама, как ни странно, казалась радостной. Мари сбросила тряпье, служившее одеялом, и по шатким ступенькам подвала выбралась наверх. Она увидела, что в деревню пришли новые люди, в серой форме. У каждого из них на рукаве и кепке была нашита красно-черная звезда. Несколько минут Мари молча рассматривала их, а затем радостно воскликнула:

– Мама, у этих звездных солдат нет оружия, у них только пилы и молотки. Они строят дома!

Мари приняла их за солдат, потому что они были одеты в форму. Но то были не солдаты, а рабочие из британского и американского квакерского Комитета служения.

Не раздумывая, Мари быстро спустилась по старым ступенькам подвала и схватила старый носок. В нем хранились шесть французских монеток, которые дали ей американские солдаты. Это были все деньги, которые имелись в семье. Когда она спешила обратно, надежда билась и трепетала при каждом ее шаге. Она подбежала к начальнику людей в сером. Она застенчиво сунула руку в носок и показала ему свои шесть монеток.

– Мсье, Вы можете за шесть су построить мне дом?

Человек удивленно посмотрел на нее и попросил повторить вопрос. А когда наконец понял, то не засмеялся, даже не улыбнулся, а ответил совершенно серьезно:

– Хорошо, мадемуазель, посмотрим, что можно сделать.

Он не сказал “да”, но и не сказал “нет”. И Мари стала ждать. Каждый день наблюдала она, как продвигается работа. Один за другим вырастали маленькие новые домики для других семей. Каждый домик был очень мал и скромен, но Мари они казались прекрасными. Как она соскучилась по чистому деревянному полу, который с удовольствием бы подметала, и по красной черепичной крыше, которая укрывала бы их от дождя!

Не уедут ли они прежде, чем построят дом для их семьи? Пока она ждала и наблюдала, подвал казался ей все более темным и сырым.

Когда она стала уже отчаиваться Мари получила ответ. И ответ был “Да!”. Как и другие дома, дом для Мари построили всего за три дня. Мари он казался самым красивым в мире.

Когда он был закончен, начальник людей в сером торжественно вручил ей ключи, сказав:

– Мадемуазель, вот ваши ключи.

Мари взяла ключи и стала открывать входную дверь с официальным видом, а мама, бабушка и все соседи смотрели.

Но вдруг она остановилась, что-то вспомнив. Она обещала заплатить им за дом шесть су – значит, он еще ей не принадлежит.

Она мигом спустилась по ветхим ступенькам в подвал, а когда поднялась, подошла к начальнику людей в сером. Теперь дом был закончен, он выглядел большим и красивым, и плата за него – шесть су – казалась ничтожно мала. Но это все, что она имела, и она отсчитала их в руку начальника: один, два, три, четыре, пять, шесть.

Довольно ли этого? Она не отваживалась взглянуть ему в лицо. Человек улыбнулся ей и сказал почтительно (по-французски, конечно):

– Благодарю вас, мадемуазель. Четырех су будет довольно. – И дал ей сдачи два су.

Может быть, вы удивитесь, как удалось Мари купить дом всего за четыре су? Это стало возможным потому, что французское правительство выделило все необходимые материалы для строительства, а квакеры привезли с собой инструменты и добро-вольно согласились работать. Чтобы люди, которые так много потеряли, могли опять иметь дома, чтобы начать новую жизнь.

Story Collections